Так как особенности биологической природы человека (рост, форма головы, цвет кожи и т.д.) передаются по наследству, то изучая их, мы можем многое узнать об истории происхождения той или иной группы людей, в частности, о людях, которые проживают на территории современной Пензенской области. Но, прежде чем приступить к исследованию этого вопроса, мы должны сказать несколько слов о такой науке как физическая антропология. Именно она занимается изучением тех признаков, по которым люди различаются между собой.
Человеческие расы
Все мы знаем, что человечество подразделяется на так называемые большие расы, в том числе европеоидов, монголоидов и негроидов (рис. 1). Все эти расы заметно отличаются друг от друга по цвету кожи, волос и глаз и некоторыми другими признаками. Эти различия связаны с тем, что представители различных рас имеют разное происхождение. Так как их предки развивались более или менее изолировано друг от друга, и, притом, в разных природно-географических условиях, то различия между человеческими расами со временем стали очень заметны. Многие признаки, по которым они различаются, имеют адаптивное, т.е. приспособительное, значение. Например, африканские негры лучше приспособлены к условиям жаркого климата благодаря тёмному цвету кожи и жёстким курчавым волосам и т.д.
Внутри больших рас учёные выделяют другие подразделения: малые расы, антропологические типы и варианты. Особенно большим разнообразием отличаются европеоиды (рис. 2). К северным областям Европейского континента тяготеют антропологические варианты со светлой окраской кожи, глаз и волос, к южным районам Европы, Северной Африки и Западной и Южной Азии – «тёмные» варианты. Пространство между северными и южными европеоидами занимают переходные среднеевропейские типы. Зону их распространения антропологи иногда называют «полосой шатенов» (Антропологический словарь, 2003, с. 94, с. 262-263).
Нередко, малые расы возникают в контактной зоне между большими расами. Например, южносибирская раса, широко распространённая у жителей Казахстана, Тянь-Шаня, Алтая и Саян, возникла в результате смешения европеоидных и монголоидных групп (Антропологический словарь, 2003, с. 323). Бывают случаи, когда антропологи ведут споры, какую расу можно считать большой, а какую – малой. Например, коренные жители Австралии напоминают африканских негров тёмным оттенком кожи, глаз и волос. Но имеются и различия. Например, у представителей австралийской расы волосы прямые и волнистые, тогда как у большинства негроидов Африки – курчавые. Одни учёные считают, что австралоиды имеют самостоятельное происхождение, т.е. представляют собой большую расу. Другие убеждены, что темнокожие жители Африки и Австралии имеют общий корень. В этом случае австралоиды являются малой расой внутри большой негроидной.
Такие же «загадочные» расы можно найти и на территории современной России. В качестве примера можно привести уральскую расу (рис. 3), которая широко распространена у многих современных финно-угорских народов Приуралья и Западной Сибира: хантов, манси, ненцев, в виде примеси – у марийцев и др. По своим внешним особенностям уралоиды занимают промежуточное положение между европеоидами и монголоидами. До настоящего времени среди учёных нет единого мнения, сформировалась ли эта раса самостоятельно или появилась в результате смешения древних европеоидных и монголоидных групп.
Большие человеческие расы имеют очень долгую историю. Их без труда можно различить по цвету кожи и глаз, по окраске и форме волос и т.д. Но как быть учёным, занимающимся исследованием древних людей, от которых в земле сохраняются только кости и зубы? В этом случае антропологам приходится больше внимания уделять различиям в строении черепа.
Полнее всего различия между черепом европеоида и монголоида охарактеризовал выдающийся советский антрополог Георгий Францевич Дебец (1905-1968). Он выделил два наиболее показательных момента (Дебец, 1968). Во-первых, монголоиды отличаются широким и высоким, т.е. сравнительно крупным лицевым скелетом, во-вторых, лицо у них более уплощено. Это находит своё выражение, прежде всего, в том, что левая и правая половины лица лежат по отношению друг к другу под более тупым углом, чем у европеоидов (рис. 4). Большие различия наблюдаются также в строении носа. Его верхняя часть, так называемое переносье, у европеоидов высокое, резко выдающееся над всем остальным лицом. Переносье монголоидов – более сглаженное и низкое. Кроме того, европеоиды отличаются сильно выступающим носом (рис. 5). При взгляде в профиль становится видно, что спинка носа у европеоида сильно выдаётся вперёд, что отличает его от монголоида. Г.Ф. Дебец даже ввёл специальную статистическую величину, выражающуюся в процентах, которую назвал условной долей монголоидного элемента (УДМЭ). Эта величина даёт приблизительное понимание того, насколько велика монголоидная примесь в той или иной популяции.
Изучая более или менее многочисленные серии черепов, мы, также, можем выделить внутри больших рас локальные варианты, различающиеся по особенностям строения лица и черепа. Так, мозговой отдел черепа может иметь удлинённую (долихокранную) или округлую (брахикранную) форму (рис. 6), а лицевой скелет (рис. 7) может быть сравнительно высоким и узким (лептен) или сравнительно низким и широким (эурен) и т.д.
Популяции. Само собой, все признаки, которые мы перечислили здесь, могут быть зафиксированы только на групповом, или, если говорить научно, на популяционном уровне. Популяцией антропологи называют такую группу людей, которая проживает на определённой территории и внутри которой чаще всего заключаются браки. Так как обмен наследственной информацией производится, как правило, внутри популяции, то люди внутри неё становятся со временем как бы «на одно лицо». Впрочем, полного уравнивания практически никогда не происходит, потому что в современном мире почти не бывает случаев, чтобы популяции были бы чётко ограничены и изолированы от других популяций.
В любой популяции всегда будут присутствовать люди сравнительно высокого и сравнительно низкого роста, со сравнительно светлыми и сравнительно тёмными глазами, со сравнительно узким и сравнительно широким лицом и т.д. Это нормальные вариации. Они прослеживаются всегда: как нет одинаковых листьев на дереве, так нет и совсем одинаковых людей. Но, по всем этим признакам можно найти усреднённые данные. Именно с ними, в основном, и работают антропологи.
Если не заниматься таким усреднением, то можно опуститься, к примеру, до уровня «антропологов» третьего рейха, которые из кожи вон лезли, чтобы угодить его вождям. Если несколько утрировать, то методы таких лжеучёных-расистов сводились к тому, что из среды любимых ими германцев, они отбирали самого высокого, красивого и сильного, а из среды ненавистных славян, семитов или негров выбирали самого непривлекательного и тщедушного, ставили этих двух людей рядом и начинали рассуждать о биологических преимуществах немецкой нации. Такие «научные построения» не могут выдержать никакой критики. Но, если мы будем сопоставлять не отдельных индивидов, а усреднённые данные по двум популяциям, то сможем понять, действительно ли между ними имеются различия, и, если да, то в чём они заключаются.
Антропологические типы
Случается так, что на сравнительно большой территории компактно проживают популяции, имеющие сходные черты, по которым они отличаются от другой компактной группы популяций, проживающей по соседству. В таком случае, учёные говорят о двух различных антропологических типах.
К примеру, в составе русских, проживающих в Европейской части нашей страны, исследователи выделяют от девяти до двенадцати антропологических типов. Причём переход от одного антропологического типа к другому происходит плавно, без резких границ. Так, антропологический тип, характерный для северо-запада Русской равнины (бассейна рек Волхова, Мологи и Онеги, окрестности озёр Ильменя и Белого) характеризуется светлыми волосами, умеренной круглоголовостью, характерной прямоугольной формой лица и несколько ослабленным ростом бороды. А если переместиться немного южнее, в верховья Волги, Днепра и Западной Двины, то здесь волосы у людей несколько темнее, чем у северных соседей, лицо немного ниже и по форме ближе к овалу, нос чуть короче, а рост бороды – сильней. Если же сдвинуться отсюда юго-восточнее, в треугольник, образованный устьем Оки, излучиной Суры и верховьями Дона, то здесь проживают люди с ещё меньшими размерами лица, ещё более тёмными волосами и ещё более усиленным ростом бороды. Кроме того, здешние жители отличаются ещё и удлинённой формой головы (Восточные славяне…, 2002, с. 36-38). Одна из главных причин такого разнообразия состоит в том, что, расселяясь по Восточной Европе, славяне смешивались с финно-угорскими, тюркскими и другими народами. Таким образом, изучение внешности людей (и современных, и давно умерших), кроме всего прочего, помогает установить их происхождение, а, значит, лучше понять историю любого народа.
Однако мы должны предупредить читателя, что это – далеко не простая задача. На этом пути учёным приходится преодолевать много трудностей. Одна из главных состоит в том, что биологическая природа человека постоянно меняется. Она никогда не находится в покое. Это связано, во-первых, с тем, что люди разных рас и разных антропологических типов постоянно смешиваются друг с другом. В результате образуются всё новые и новые комбинации признаков, подчас уникальные.
Во-вторых, на природу человека воздействует то, что учёные называют микроэволюционными процессами. Пока в мире существует наш биологический вид, они не прекращаются ни на минуту. Их смысл состоит в поддержании природы человека в жизнеспособном состоянии, потому что, всё, что не изменяется с течением времени, – неизбежно гибнет. Отчасти они связаны с изменениями внешних условий (климатических, хозяйственно-экономических, культурно-бытовых), отчасти – с ещё недостаточно исследованными «механизмами», которые заложены в самой биологической природе человека. Некоторые из микроэволюционных процессов затрагивают значительную часть человечества. Примером тому может служить широко известное явление акселерации (ускорение роста и полового созревания), имеющее место в большинстве развитых и части развивающихся стран на протяжении последних столетий. Другие микроэволюционные процессы имеют узколокальный характер. Но все они вместе взятые постоянно вносят изменения в облик людей.
Поэтому не всякое сходство между антропологическими вариантами свидетельствует об их родстве, и не всякое различие может говорить об отсутствии генетических связей. Для того чтобы говорить о той или иной степени родства между различными популяциями, необходимо сопоставлять их по многим признакам, и, к тому же, учитывать возможное воздействие внешних условий. Именно поэтому не следует упрекать антропологов в том, что они не всегда могут чётко определить кто чей предок.
Каменный век
В нашем распоряжении нет антропологических материалов каменного века, которые происходили бы из могильников, находящихся на территории Пензенской области. Поэтому, как выглядели обитатели бассейна верховьев Мокши, Суры и Хопра, мы можем судить только по тому, как шёл процесс развития рас на соседних территориях.
Ещё в мезолите на территории Восточной Европы фиксировались, по меньшей мере, два варианта большой европеоидной расы. Один из них характеризовался удлинённой формой черепа, сравнительно широким и несколько уплощённым в верхней части лицевым скелетом и сильным выступанием носа. Распространён этот тип в мезолитическое время был очень широко, от Прибалтики до бассейна реки Днепр, а также в Зарубежной Европе, в том числе в Скандинавии (в качестве преобладающего компонента) и Чехии, Югославии, Греции (в качестве одного из компонентов). Вероятно, этот вариант сформировался в северных и северо-западных областях Европейского континента (Восточные славяне…, 2002, с. 254-255, с. 277-278).
Другой вариант также отличался удлинённой головой и сильно выступающим носом, но, при этом имел относительно узкое и высокое лицо, которое, кроме того, было резко профилировано на уровне верхнего края глазниц (термин «профилированность» в антропологии является антонимом слова «уплощённость»). Некоторые антропологи относят этот вариант к кругу южноевропеоидных форм, так как по ряду особенностей он напоминал некоторые группы современных европейцев, живущие вблизи Средиземного моря (Восточные славяне…, 2002, с. 255, с. 278). Однако в мезолите этот вариант фиксировался не только на юге Европы, но даже проникал в Прибалтику (Денисова, 1973, с. 62-63).
На Восточноевропейских памятниках эпохи неолита «южный» узколицый тип не был встречен, что не означало, что его здесь не было вообще (Неолит лесной полосы…, 1998, с. 20, Восточные славяне…, 2002, с. 255). В то же время, широкое распространение, особенно в лесной полосе получает вариант, обнаруживающий преемственность с относительно широколицым европеоидом мезолита (Неолит лесной полосы…, 1998, с. 20, Восточные славяне…, 2002, с. 255). Вероятнее всего этот вариант имел широкое распространение и, возможно, преобладал у носителей верхневолжской и волосовской культур (Восточные славяне…, 2002, с. 278), материалы которых встречены на археологических памятниках Пензенской области.
В то же время, в неолите, на территории Восточной Европы появляется новый антропологический вариант. Он отличался сравнительно широким и несколько уплощённым лицом (как на уровне верхнего края глазниц, так и на уровне нижнего края скуловых костей) и слабо выступающим носом. Мозговой отдел черепа имел средние пропорции (Неолит лесной полосы…, 1998, с. 21, Восточные славяне…, 2002, с. 255, с. 260). От описанных ранее вариантов этот новый отличался в том же направлении, в каком монголоиды отличаются от европеоидов. Но его нельзя назвать монголоидным, потому что, по своим особенностям, он занимал промежуточное положение между двумя большими расами, причём находился ближе к европеоидам. Антропологи иногда называют такой тип лапоноидным, от имени одного из северных народов – лопарей.
Две скульптурных реконструкции, выполненные М.М. Герасимовым по черепам мужчины и женщины из неолитического могильника Караваиха (Вологодская область) и одна реконструкция по черепу мужчины из погребения из неолитической стоянки Сахтыш II (Ивановская область), выполненная Г.В. Лебединской дают приблизительное представление о том, как выглядел данный антропологический вариант (рис. 8).
Он был зафиксирован у населения культурно-исторической области (КИО) ямочно-гребенчатой керамики, материалы которой часто встречаются на археологических памятниках Пензенской области. Чьими потомками были неолитические лапоноиды лесной полосы не вполне ясно. Очевидно, что в формировании этого антропологического варианта принимали участие пришельцы из восточных районов. Возможно даже из Забайкалья, где в каменном веке уже существовали основные признаки большой монголоидной расы. Когда именно пришельцы проникли на территорию Восточной Европы точно сказать нельзя. Это могло случиться и задолго до появления культурно-исторической области ямочно-гребенчатой керамики. Судя по всему, этот лапоноидный компонент был сравнительно малочислен, и быстро растворился среди окружавших европеоидов. Небольшие следы этого антропологического варианта иногда прослеживаются у населения волосовской культуры, распространившейся на обширных пространствах лесной полосы Восточной Европы несколько позднее КИО ямочно-гребенчатой керамики (Неолит лесной полосы…, 1998, с. 26-28).
Присутствовал ли этот антропологический вариант в нашем регионе? Уверенно говорить об этом нельзя. Ведь КИО ямочно-гребенчатой керамики занимала обширный ареал в лесной полосе от Прибалтики до Среднего Поволжья. Она не была однообразна в культурном отношении. Внутри неё выделяются льяловская культура в Волго-Окском междуречье, карельская и каргопольская культуры на севере балахнинская культура на востоке) и т.д. Все известные антропологам черепа с лапоноидными особенностями найдены на памятниках льяловской и каргопольской культур. Причём население, оставившее эти памятники, вовсе не было однородно: в каргопольских и льяловских могильниках было захоронено много людей с европеоидной внешностью (рис. 9) (Герасимов, 1955, с. 346-365, Лебединская, 2006, рис. 15-16, 18-23).
А вот как выглядели балахнинцы – вопрос очень сложный. Для нас он, безусловно, представляет большой интерес, потому что именно балахнинская культура была распространена на территории Пензенской области в Примокшанье и, частично, в излучине р. Суры. Однако антропологических материалов, связанных с населением данной культуры, крайне мало. В частности, антропологам известен женский череп из погребения на Гавриловской неолитической стоянке (нижнее течение р. Оки, Нижегородская область). По нему М.М. Герасимов даже создал скульптурный портрет (рис. 10). Однако облик этой женщины оказался крайне необычен для Восточной Европы: по некоторым признакам (сравнительно короткий, несильно выступающий нос, заметно выдающиеся вперёд челюсти и т.д.) она напоминала негроидов (Герасимов, 1955, с. 391-393). До сих пор непонятно: можем ли мы судить по виду этой женщины об антропологических особенностях балахнинских племён или же она просто была человеком с необычной внешностью? Ответить на этот вопрос мы сможем только тогда, когда в нашем распоряжении будет больше антропологических материалов.
Энеолит и бронзовый век
В этот период в Восточной Европе получил широкое распространение антропологический вариант, имевший сходство с известным в эпоху мезолита длинноголовым европеоидом, который нередко связывают с кругом южных европеоидных форм. Напомним, что для этого варианта были характерны сравнительно высокое и узкое, резко профилированное лицо с сильно выступающим носом. По некоторым признакам, можно предположить, что своё расселение он начинал из области Кавказа (Восточные славяне…, 2002, с. 276).
Этот антропологический вариант был распространён у представителей знаменитой трипольской культуры эпохи энеолита. Он же был одним из компонентов скотоводческой ямной культуры, в раннем бронзовом веке широко распространившейся по степной полосе Северного Причерноморья. Проник этот тип и в лесостепную и лесную полосу. Его влияние сказывалось даже на территории Прибалтики. Был он также широко представлен среди носителей балановской культуры (рис. 11) в Среднем Поволжье (Восточные славяне…, 2002, с. 276). Последнее обстоятельство особенно важно для нас, поскольку балановские материалы бронзового века иногда встречаются на археологических памятниках Пензенской области: в Посурье (стоянки у озера Ерня и Бессоновка II) и Примокшанье (стоянки Сядемка и Озимёнки).
Никуда не исчез также относительно широколицый европеоидный вариант, преобладавший в Восточной Европе на протяжении каменного века. Черты, напоминавшие его, свойственны многим группам населения в бассейне Днепра, Дона, Волги и т.д. При этом в некоторых группах встречается архаичная черта, характерная для каменного века, – уплощённость лицевого скелета на уровне верхнего края глазниц в сочетании с резкой профилированностью лица на уровне нижнего края скул. Однако, не смотря на преемственность, этот антропологический вариант видоизменялся: уплощённость верхней части лица понемногу сходила на нет, мозговой отдел черепа приобретал всё более округлую форму (хотя этот процесс шёл очень медленно) и т.д. (Восточные славяне…, 2002, с. 277-278). Компонент со сходными обликом был отмечен, в частности у носителей среднестоговской и абашевской археологических культур. Это имеет большое значение для нас, так как в энеолите среднестоговское культурное влияние имело место в юго-западной части современной Пензенской области, а абашевские материалы эпохи бронзы были обнаружены на многих памятниках Верхнего Посурья и Примокшанья.
Наконец, в бронзовом веке на территории Восточной Европы появился ещё один антропологический вариант. Он, также был европеоидным, но его лицо отличалось сравнительно большими шириной и высотой, а мозговой отдел имел более округлую форму, чем у двух других вариантов Восточной Европы. Первоначально этот тип появился в Прикаспийской низменности, в Нижнем Поволжье и бассейне реки Дон. Он представлял собой один из компонентов ямной культуры. Сходный антропологический вариант был также широко распространён у представителей катакомбной культуры (рис. 13-14), пришедшей на смену ямной (Восточные славяне…, 2002, с. 276-278). Примечательно, что катакомбное влияние ощущалось и в некоторых лесостепных районах, в частности на территории современной Пензенской области. Таким образом, крупнолицый европеоид мог проникнуть в бронзовом веке и на территорию нашего региона.
Откуда и как появился этот антропологический вариант, сказать сложно. Прослеживается некоторое его сходство с населением бронзового века Южной Сибири, где некогда находились афанасьевская и андроновская культуры, у которых также преобладал европеоидный компонент (Восточные славяне…, 2002, с. 278).
В конце бронзового века широкое распространение практически по всей степной полосе и, отчасти, в лесостепи Восточной Европы получает срубная культурно-историческая область. Немало срубных археологических памятников было обнаружено и на территории Пензенской области. В районах распространения срубных племён учёные выделяют, по меньшей мере, два антропологических варианта. Оба они были европеоидны. Один отличался сравнительно широким и относительно низким лицом, другой имел относительно высокое и узкое лицо. Первый был, преимущественно, распространён в бассейне Дона и Волги, второй тяготел к Днепру и Днестру (Восточные славяне…, 2002, с. 293). Какой именно вариант был характерен для срубных общин на территории современной Пензенской области, нам неизвестно. В нашем распоряжении имеется только два срубных черепа.
В 1962 году известный пензенский археолог М.Р. Полесских, в Каменском районе, близ села Кевдо-Мельситова исследовал срубный курган. В погребении были найдены фрагменты мужского черепа (рис. 15). Из-за их плохой сохранности невозможно судить о том, как выглядел погребённый. Известно только, что лицо его имело среднюю высоту, а нос с высоким переносьем выступал сравнительно сильно (Иконников и др., 2018б). Позднее, в 1996 году, в окрестностях Наровчата археологи раскопали ещё один срубный курган и нашли ещё один мужской череп (рис. 16). Восстановлению поддавалась только часть мозгового отдела, имевшего удлинённые пропорции (Иконников и др., 2018а).
Кроме того, на территории Пензенской области был обнаружен ещё один череп человека бронзового века. В 2020 году в Мокшанском районе, в окрестностях села Плёсс был раскопан курган, под которым находилось три погребения (одно основное и два впускных). Авторы раскопок затруднились определить культурную принадлежность и ограничились тем, что отнесли весь материал к бронзовому веку (Шинкарь, 2020, с. 23). В основном погребении был найден скелет мужчины 25-35 лет. В могильной яме, кроме того, находилось несколько глиняных сосудов. На двух из них прослеживался похожий орнамент (рис. 17) в виде двух рядов заштрихованных треугольников (вершинами вниз и вершинами вверх), соприкасавшихся таким образом, что получались фигурки, напоминавшие песочные часы (Шинкарь, 2020, рис. 76-79). Нам не удалось найти аналоги такому орнаменту в материалах срубной, абашевской и других археологических культур, ранее зафиксированных на пензенских археологических памятниках бронзового века. Зато похожие композиции можно найти в Сибири, к примеру, среди материалов карасукской и ирменской культур (Лазаретов, Поляков, 2008, с. 36, рис. 2:12, 16, Максименков, 1978, с. 117, Молодин, Чикишева, 1988, рис. 2). Традиция украшать глиняные горшки фигурками «песочных часов» пришла, вероятно, откуда-то с востока.
Примечательно, что череп из того же погребения (рис. 18) не был похож на антропологические варианты, которые мы перечислили ранее. Прежде всего, мозговой отдел черепа имел выражено-округлую форму. Кроме того, он отличался некоторой уплощённостью лица на уровне нижнего края скул и небольшим углом выступания носа. Это говорило о возможной монголоидной примеси (условная доля монголоидного элемента по Г.Ф. Дебецу составила приблизительно 22%). Это резко отличало плёсский череп от выражено-европеоидных черепов срубной культуры.
Таким образом, и данные археологии и данные антропологии указывают на то, что предки индивида из кургана у села Плёсс жили значительно восточнее Среднего Поволжья. Точнее сказать, откуда он родом, мы пока не можем. Череп из этого кургана остаётся загадкой для исследователей.
Ранний железный век
В степях Восточной Европы в начале раннего железного века, преимущественно, хозяйничали скифы. Они, в антропологическом отношении, имели общие черты со срубниками (Восточные славяне…, 2002, с. 292), хотя у учёных нет единого мнения, была ли между ними преемственность. Скифы не были совсем однородны, но, в среднем, характеризовались удлинённой формой головы и выраженной европеоидностью (Балабанова, 2010, с. 67).
В I тыс. до н.э. скифов начали теснить племена сарматов. Одновременно с этим, начал меняться облик обитателей южнорусских степей. Всё чаще здесь прослеживался иной антропологический вариант (рис. 19). Для него были характерны округлая форма головы, лицо средних размеров и средних пропорций, не уплощённое, но и не резко профилированное, высокое переносье и сильно выступающий нос (Балабанова, 2010, с. 67). Этот тип был определённо европеоидным, но его европеоидность была как бы «смягчена», выражена не так ярко как, скажем у срубников или скифов. Очевидно, этот новый вариант имел восточное происхождение. Его происхождение, возможно, было связано со степями южной Сибири. Пришельцы весьма быстро начали смешиваться с потомками степных скифов, что привело к появлению переходных форм.
Антропологические особенности жителей лесной полосы Восточной Европы изучены значительно хуже. В это время здесь широкое распространение получили дьяковская и городецкая культуры. Но представители дьяковской культуры сжигали своих умерших, а представители городецкой практиковали какой-то специфический погребальный обряд, при котором кости людей не сохранялись. На северо-востоке Европы, в бассейне рек Кама, Вятка, Белая и др., достигая восточных районов Среднего Поволжья, некогда существовала ананьинская культура. В южных районах ананьинцы жили, преимущественно, за счёт животноводства, в меньшей степени – земледелия. Севернее, в таёжной полосе, в основе хозяйства лежали охота и рыболовство.
У погребённых на ананьинских могильниках чётко выделяется два компонента: европеоидный (рис. 20), с удлинённой формой головы и монголоидный с более округлым черепом. Монголоиды, участвовавшие в формировании ананьинской культуры, отличались сравнительно низким лицом (Ефимова, 1991, с. 5).
Одна из характерных черт большой монголоидной расы – крупные размеры лица, в том числе, его значительная высота. Однако в таёжной зоне Сибири учёные нашли особый низколицый вариант. Этот тип, как правило, называют катангским, потому что впервые он был обнаружен среди эвенков, проживающих в бассейне реки Катанги (Подкаменной Тунгуски). Распространён этот тип у эвенков, отчасти у тувинцев, чулымцев и др. (Золотарёва, 1971, с. 37, Рогинский, Левин, 1978, с. 402, Тюрки таёжного Причулымья, 1991, с. 128-133). Низколицые монголоиды жили в таёжной зоне Западной Сибири в раннем железном веке (Багашев, 2017, с. 233-234), и отсюда могли переселяться на запад.
Однако воздействие низколицых монголоидов на внешний облик жителей северо-востока Европейского континента, было невелико. Об этом говорит то, что население пьяноборской и караабызской культур, пришедших на смену ананьинской и генетически связанных с ней, было европеоидным с очень небольшой монголоидной примесью (Ефимова, 1991, с. 16).
Высока вероятность, что по антропологическому варианту, характерному для пьяноборской культуры (рис. 21), мы можем судить, как выглядела значительная часть населения лесной полосы Восточной Европы в раннем железном веке. По крайней мере, есть основания считать, что этот вариант был широко распространён. Для представителей пьяноборской культуры, преимущественно, характерен удлинённый и узкий мозговой отдел черепа, профилированное лицо средних размеров и пропорций, а также сочетание высокого переносья с несильно выступающим носом. Многие антропологи указывают на то, что в формировании многих финно-угорских и тюркских народов Поволжья и Приуралья участвовал антропологический компонент, похожий на пьяноборский (Акимова, 1968, с. 32-33, с. 37, Ефимова, 1991, с. 16).
Средние века
Средневековая мордва. На рубеже раннего железного века и средневековья в лесостепной полосе Западного Поволжья, в том числе на территории современной Пензенской области, происходило формирование мордвы. Известно, что в I-II вв. н.э. в бассейне реки Суры и близ её устья, в пределах современной Мордовской республики и Республики Марий-Эл появились археологические памятники Андреевско-Писеральского круга. В основном, это были курганные могильники (Гришаков, Зубов, 2009). Кем были люди, погребённые в них, не вполне ясно. Но очевидно, что они были неплохо знакомы с военным делом. Возможно, это были завоеватели, установившие здесь свою власть, чтобы собирать дань с местного населения. Существует предположение, что пришельцы по своему происхождению, были связаны с Зауральем, возможно, с саргатской культурой (Гришаков, Зубов, 2009, с. 88).
Судя по всему, у их военной авантюры были серьёзные последствия. В частности, они привели в движение многие общины Волго-Уральского региона. Возможно, тогда часть пьяноборского населения переселилась из бассейна реки Камы в более южные районы, в частности в верховья реки Суры. Здесь переселенцы, по-видимому, вступили в контакт с иными группами населения. Это могли быть такие же мигранты из других районов Европы или, напротив, потомки туземных культур. Правда, кто обитал в этих краях до того, сказать трудно, так как городецкая культура в нашем регионе, судя по всему, «не доживает» нескольких столетий до начала переселения пьяноборских племён в междуречье Суры и Оки (Пензенский край…, 2014, с. 27). Взаимодействие между представителями различных культур в первые века нашей эры в этом регионе привело к тому, что здесь сформировался этнос мордвы. Наиболее ранние мордовские могильники на территории современной Пензенской области датируются II-IV веками н.э.
Представление о том, какой облик был характерен для мордвы этого периода, могут дать антропологические материалы из Селиксенского могильника, датирующиеся в пределах II-VII веков, измеренные Т.И. Алексеевой (Алексеева, 1973, табл. 70-71). Некоторые особенности селиксенской мордвы напоминают антропологический вариант, характерный для пьяноборской культуры: удлинённая форма черепа, профилированное лицо средних размеров и пропорций, сравнительно высокое переносье. Селиксенская серия черепов была выражено-европеоидной, и только один признак указывал на возможную монголоидную примесь: нос выступал не очень сильно. Подобные признаки были характерны и для другой серии мордовских черепов VIII-X вв., собранной из различных могильников, находящихся в бассейне реки Цна, к северо-западу от Пензенской области (Дебец, 1948, с. 229-230, табл. 95, Гончарова, Конопелькин, 2014, табл. 2-3). Таким образом, можно было подумать, что единственным антропологическим компонентом, который послужил основой для формирования древнемордовского этноса, был длинноголовый вариант европеоидный расы, близкий к пьяноборскому.
Однако во время раскопок 2012 и 2015-16 годов на Ражкинском могильнике (II-IV вв.) в Верхнем Примокшанье (Нижнеломовский район) была получена серия черепов, заставившая посмотреть на этот вопрос по-новому. Два важных момента обращали на себя внимание. Во-первых, наряду с черепами, имевшими удлинённую форму, в серии присутствовали черепа с округлой формой мозгового отдела (рис. 22-23). Во-вторых, у некоторых из погребённых прослеживались следы монголоидной примеси (Иконников, 2015, с. 40), которая для средневековой мордвы, в целом, не характерна. Таким образом, в составе ражкинской серии черепов прослеживалось не менее двух антропологических компонентов (хотя их могло быть и больше). Так как серия была очень малочисленна, к тому же её сохранность оставляла желать лучшего, мы не можем описать, как именно выглядели эти компоненты. Но очевидно, что в Верхнем Примокшанье во II-IV вв. н.э., мордва испытала влияние одной или нескольких пришлых групп, для которых были характерны: 1) круглоголовость, 2) небольшая монголоидная примесь. Кем именно были эти пришельцы, мы пока не можем сказать. Но, стоит задуматься, не связаны ли они с «завоевателями», погребёнными под курганами Андреевско-Писеральского круга?
Впрочем, воздействие пришлых элементов было недолгим, и они скоро растворились в среде длинноголовых европеоидов. Об этом свидетельствуют особенности черепов из Селиксенского и Цнинских могильников.
Приблизительно в X-XI веках Верхнее Посурье, а, несколько позднее, и часть Верхнего Примокшанья оказались в составе Волжской Булгарии. После того как это государство было разгромлено монголо-татарами в середине XIII века, регион вошёл в состав Золотой Орды. В этот период в Примокшанье даже возникает сравнительно крупный городской центр – Мохши (Наровчатское городище). Однако, судя по имеющимся у нас антропологическим данным, эти масштабные политические события не оказали существенного влияния на облик мордвы (рис. 24). Например, суммарная серия черепов из трёх мордовских средневековых могильников Кармалейского XII-XIV вв., Беднодемьяновского XIII-XIV вв. и Чернозерского XIV-XV вв. характеризовалась европеоидностью, удлинённой формой головы, лицом средних пропорций и сочетанием высокого переносья со сравнительно слабым выступанием носа (Иконников и др., 2024, с. 229, с. 240, табл. 2-3). Сходный облик имеют серии черепов мордвы, найденные за пределами Пензенской области, в том числе из Барбашинского и Муранского могильников XIII-XIV вв. из Самарского Поволжья (Алексеева, 1959, Газимзянов, 2010).
Черепа мордвы нового времени также характеризуются, преимущественно, европеоидностью, даже по сравнению с другими финно-угорскими народами Волго-Уральского региона (марийцами, удмуртами, коми и др.). Восточные (монголоидные или уралоидные) признаки прослеживаются у мордвы только в виде незначительной примеси несколько сильнее выраженной у мокши (Алексеев, 1969, с. 157).
В то же время, надо отметить, что недавно, в 2023 году, на территории Казбекского могильника мордвы-мокши, датирующегося XIV веком, был найден череп мужчины с несколько уплощённым лицевым скелетом, что могло быть следами монголоидной примеси (рис. 25). Не исключено, что эта находка указывала на брачные контакты между мордвой и жителями золотоордынского города Мохши. Однако не следует преувеличивать её значения, учитывая то, что Казбекский могильник находится всего в 8 км от Наровчатского городища. На черепах из мордовских могильниках, отстоявших от города Мохши более чем на 20 км, заметных следов монголоидной примеси не фиксируется (Иконников и др., 2024, с. 254).
Население памятников булгарского типа. Археологи весьма давно спорят о том, кем были люди, оставившие в Верхнем Посурье и Примокшанье городища и селища с красно-коричневой круговой посудой XI-XIII вв. Чаще всего, выдвигаются две гипотезы: это либо собственно волжские булгары, либо летописные буртасы. Но на самом деле учёные пока не могут ответить, ни на каком языке разговаривали эти люди, ни кем были их предки. Это связано с тем, что пензенская группа памятников булгарского типа ещё слабо исследована. В частности, не найдено ни одного могильника.
Что же нам вообще известно о жителях Волжской Булгарии? Это государство возникло на территории Среднего Поволжья в X веке. Население Волжской Булгарии сформировалось на основе многочисленных антропологических компонентов, однако два из них были преобладающими. По-видимому, они были связаны с двумя группами населения, имевшими различное происхождение. Одной из таких групп были потомки ранних булгар, переселившихся из степей Подонья и Приазовья. Внешне они были круглоголовы и относительно широколицы. В их облике ощущался небольшой монголоидный налёт. Когда их племена переселились в Среднее Поволжье, то столкнулись с потомками населения, издревле обитавшего в бассейне реки Камы и в Приуралье. Внешне они заметно отличались от пришельцев сравнительно удлинённой формой головы и небольшим заметно профилированным лицом (Ефимова, 1991, с. 44-46), то есть напоминали население пьяноборской культуры. В частности, два похожих компонента встречались на могильниках столицы Волжской Булгарии – города Биляра (Ефимова, 1991, с. 30-31, табл. 5-6). Возможно, в момент, когда булгары осваивали Верхнее Посурье, эти два компонента были ещё хорошо различимы.
Об облике людей, проживавших на поселениях булгарского типа Верхнего Посурья и Примокшанья, мы можем судить только по плохо сохранившимся черепам, найденным на Золотарёвском городище, погибшем во время монголо-татарского нашествия. Всего археологи нашли здесь три мужских черепа и четыре женских. Черепа, найденные археологом М.Р. Полесских в 1950-х – 1970-х гг., были измерены С.Г. Ефимовой (Белорыбкин, 2001, табл. 1), остальные – нами. Сразу же обратили на себя внимания различия между мужскими и женскими черепами по форме головы. Мужчины были выражено-круглоголовы, женщины отличались более удлинённой формой мозгового отдела черепа (рис. 26). Так как лицевой скелет у большинства черепов сохранился очень плохо, судить о его пропорциях мы не можем. Различия в форме головы (хотя это может быть результатом простой случайности) наводят на мысль, что мужчины и женщины могли иметь различное происхождение. Например, мужчины могли быть пришлого, а женщины – местного происхождения. Это предположение имеет полное право на существование, особенно если учесть, что туземным населением Верхнего Посурья была мордва, для которой, преимущественно, была характерна удлинённая форма черепа, а среди населения Волжской Булгарии имелся компонент, отличавшийся выраженной круглоголовостью.
Русская колонизация Верхнего Посурья и Примокшанья. В XVII веке происходит активное освоение территории современной Пензенской области русскими. Строительство засечных черт препятствовало набегам кочевников, что создало условия для увеличения численности местного населения. И она росла, с одной стороны, за счёт переселенцев, с другой – благодаря естественному приросту.
Город Пенза был построен в 1663 году. О том, как выглядело его население в XVII – начале XVIII вв. мы можем судить по коллекции черепов (23 мужских и 29 женских), обнаруженных в 2010 году во время строительных работ на территории Советской площади. Пензенские черепа (рис. 27), в целом, обнаруживают сходство с черепами других русских групп (Алексеев, 1969, с. 172). Для них характерна умеренно выраженная круглоголовость в сочетании с лицом средних размеров и пропорций с резкой профилировкой, высоким переносьем и сравнительно сильно выступающим носом. В женской части серии наблюдалась незначительная тенденция к уплощению верхней части лица. В целом, вся серия была выражено-европеоидной, но на отдельных черепах можно было проследить следы небольшой монголоидной примеси (Иконников и др., 2019, с. 337-339). Это неудивительно, потому что большая часть жителей города, на протяжении первых лет его существования, состояла из переселенцев из различных районов Русского государства. Среди этих переселенцев были представители разных народов. Однако, несомненно, преобладали русские. По-видимому, определённую роль в формировании городского населения в этот период сыграла также местная мордва. Но, насколько важна была эта роль, пока сказать трудно.
Современное население Пензенской области
На территории современной Пензенской области антропологи неоднократно проводили исследования среди наиболее многочисленных народов Пензенской области (русских, татар и мордвы). Как видно из таблицы 1, большую часть жителей области составляют русские (не менее 79,6%), на втором месте находятся татары (5,9%), на третьем – мордва (2,2%). К сожалению, среди лиц, участвовавших в переписи, очень немногие указывали субэтнос, к которому они принадлежат. Поэтому мы можем говорить только о численности татар в целом, а не о численности касимовских татар и татар-мишарей, только о численности мордвы, а не о численности мордвы-эрзи и мордвы-мокши.
Таблица 1.
| Городское и сельское население (мужчины и женщины): | Численность | % от общего числа жителей области | % от лиц, указавших национальность |
| Пензенская область: общая численность населения | 1 266 348 | 100,0 | – |
| Пензенская область: число лиц, указавших национальность | 1 150 603 | 90,9 | 100,0 |
| Русские | 1 007 598 | 79,6 | 87,6 |
| Татары | 74 083 | 5,9 | 6,4 |
| Мордва | 28 361 | 2,2 | 2,5 |
Татары
Татары Среднего Поволжья включают ряд этнических групп или субэтносов:
1) казанские татары, которые составляют значительную часть жителей современной Республики Татарстан;
2) татары-мишари, проживающие на территории Нижегородской, Пензенской, Ульяновской и др. областей, а также Республик Татарстана и Мордовии;
3) кряшены, являющиеся потомками татар, принявших православие в допетровскую эпоху; большая часть этой группы проживает на территории Республики Татарстан;
4) касимовские татары, сравнительно компактно проживающие в окрестностях города Касимова (в настоящее время – на территории Рязанской области) и являющиеся потомками жителей некогда существовавшего в этих местах Касимовского ханства. По мнению некоторых исследователей, оно могло быть «наследником» северо-западного улуса Золотой Орды с центром в городе Мохши (Исхаков, Измайлов, 2007, с. 213).
Физические особенности татар Пензенской области исследованы сравнительно слабо. В 1929 году Т.А. Трофимовой, будущим автором капитального труда «Этногенез татар Поволжья в свете данных антропологии» (1949) была изучена сравнительно многочисленная группа татар-мишарей Наровчатского района (Трофимова, 1949, с. 145). Кроме того, исследовательница изучала особенности татар на территории Татарской АССР (ныне Республика Татарстан) и в окрестностях города Касимова. По мнению Т.А. Трофимовой, главную роль в формировании татар Среднего Поволжья сыграли три расовых «комплекса»: два европеоидных («тёмный» и «светлый») и сублапоноидный. Кроме того, в некоторых группах была заметна небольшая монголоидная примесь (Трофимова, 1949, с. 219-234).
«Тёмный» европеоидный вариант (рис. 28) называется также понтийским (Пóнтом древние греки именовали Чёрное море). Этот вариант характерен для некоторых групп Западного Кавказа (адыгских народов, кроме восточных черкесов и части кабардинцев и др.) и Балкан. Кроме того, у многих современных народов Восточной Европы этот вариант присутствует в виде примеси (Бунак, 1956, с. 103, Трофимова, 1949, с. 235, Алексеев, 1974, с. 80, с. 125). Для него характерны ярко выраженная европеоидность, сравнительно светлая, по кавказским меркам (и очень тёмная по меркам Восточной Европы), окраска волос, кожи и глаз, относительно узкое лицо средней высоты и несколько вытянутых пропорций. Для некоторых групп свойственна несколько удлинённая форма головы (Трофимова, 1949, с. 221, Алексеев, 1974, с. 80). Примесь понтийского варианта прослеживается у некоторых народов Поволжья: мордвы-мокши, чувашей и др. (Трофимова, 1949, с. 234).
Среди татарских групп Среднего Поволжья понтийский компонент играл наиболее важную роль у мишарей Чистопольского (ныне – территория Татарстана) и Наровчатского (ныне – территория Пензенской области) районов. Однако в той или иной степени понтийский вариант присутствовал практически во всех татарских группах (Трофимова, 1949, с. 221, с. 234).
Другой компонент, выявленный у татарских групп Среднего Поволжья – светлый европеоидный вариант. Его влияние особенно сильно у некоторых групп кряшен (особенно в Елабужском и Чистопольском районах современного Татарстана) и казанских татар (в частности в Арском районе Татарстана). От понтийского он отличается, главным образом, более светлыми оттенками волос, глаз и кожи. При этом лицо резко профилировано, сильно выступает переносье, у мужчин хорошо развита борода (Трофимова, 1949, с. 227-229). Светлый европеоидный тип наблюдается не только у татар. Похожие черты встречаются у многих групп народов Восточной Европы – русских, мордвы-эрзи, марийцев, удмуртов, чувашей и др. (Трофимова, 1949, с. 234).
Наконец, ещё один антропологический компонент, который, по мнению Т.А. Трофимовой, принимал участие в формировании татар, был назван сублапоноидным. Мы уже говорили о том, кто такие лапоноиды. Приставка «суб» означает, что у этого антропологического варианта имеются лапоноидные черты, но они, из-за долговременного смешения с европеоидами, предстают как бы в смягчённом, «размытом» виде. Для сублапоноидов характерно преобладание средних (ни тёмных и ни светлых) оттенков волос, глаз и кожи, широкое и низкое лицо. Переносье выступает не очень сильно, часто встречается характерная вогнутая спинка носа. По признакам больших рас, сублапоноиды занимают промежуточное положение между европеоидами и монголоидами, но значительно ближе к первым. Примесь сублапоноидного варианта прослеживается у татар, проживающих на территории Татарстана и у кряшен (Трофимова, 1949, с. 222-223). Этот антропологический тип встречается также у удмуртов, марийцев и даже русских (Трофимова, 1949, с. 234).
В целом, по данным Т.А. Трофимовой, главную роль в формировании татар-мишарей (в том числе, проживавших на территории Наровчатского района) сыграл понтийский вариант. Признаки других вариантов были выражены менее значительно (Трофимова, 1949, с. 234).
В конце 1990-х годов В.Е. Дерябин с помощью методов многомерной статистики изучил антропологические данные по неславянским народам Восточной Европы, собранные различными исследователями на протяжении XX века. По данным канонического анализа, большинство групп мишарей, казанских татар, кряшен, а также народов, проживающих по соседству с ними – башкир, части чувашей и удмуртов, входили в состав особого антропологического варианта, который был назван степным. Очевидно, у него была южноевропеоидная основа (понтийский тип), к которой добавилась небольшая монголоидная или уралоидная примесь (Дерябин, 1998, с. 74-77). Так как уралоиды отличаются от европеоидов в том же направлении, что и монголоиды, то иногда бывает трудно определить, с какой примесью столкнулись антропологи: слабой монголоидной или более значительной уралоидной.
Мордва
В состав мордвы входит несколько субэтносов: эрзя, мокша, терюхане, каратаи и др. На территории современной Пензенской области, преимущественно, проживают представители эрзи и мокши. Изучением антропологических особенностей мордвы в XX веке занимались В.В. Бунак, Т.А. Трофимова, С.Ф. Преображенский, А.И. Ярхо, Г.Ф. Дебец и К.Ю. Марк (Бунак, 1924, Дебец, 1933, 1941, Марк, 1960, 1965, 1974). Исследования проводились в районах, которые в настоящее время относятся к территории Мордовии, Пензенской, Воронежской, Тамбовской и Нижегородской областей (рис. 31).
Большинство исследователей отмечало, что мордва-эрзя отличается от мордвы-мокши в антропологическом отношении. Однако это – не резкие различия, а тенденция, которая становится уловима только после исследования большого числа индивидов. Например, в некоторых группах эрзи совершенно незаметна монголоидная или уралоидная примесь, которая в некоторых группах мокши выражена сравнительно отчётливо (Марк, 1974, с. 12-13).
Если мы посмотрим на карту расселения финно-угорских народов, то обратим внимание на то, что европеоидные особенности сильнее всего заметны у народов, проживающих на западе (эстонцы, финны и др.). Но по мере продвижения на восток, степень выраженности европеоидных черт постепенно уменьшается, а проявление уралоидных особенностей становится более отчётливой. За Уральским хребтом проживают ханты и манси – народы, у которых сильнее всего выражены черты уралоидной расы.
В ареале расселения мордвы-эрзи, К.Ю. Марк некогда выделила особый антропологический тип, который назвала сурским. Для него характерны рост немного выше среднего, относительно удлинённая (средняя по общемировому масштабу) форма головы, узкое и невысокое лицо. Одной из характерных черт этого типа была светлая (даже по сравнению с русскими, проживающими по соседству) пигментация глаз, волос и кожи (Марк, 1974, с. 14-15).
У мокши (особенно в южных районах её расселения) несколько чаще встречаются тёмные оттенки волос, глаз и кожи. Кроме того, более распространена волнистая форма волос. Это может говорить о том, что здесь чувствуется влияние южных европеоидов. В остальном мокша походит на эрзю – средний или немного выше среднего рост, узкое лицо, несколько удлинённая форма мозгового отдела черепа (Марк, 1974, с. 15).
В.Е. Дерябин в 1998 году, методами статистического анализа, полностью подтвердил существование сурского антропологического варианта. Большую часть групп мордвы-мокши исследователь отнёс к другому варианту, который назвал мокшанским. Он сформировался, по-видимому, на основе сурского типа в результате воздействия со стороны компонента, напоминающего ранее упомянутый степной вариант (представлен у татар, башкир, чувашей, удмуртов и т.д.). Напомним, что в основе этого варианта лежит понтийский тип с небольшой монголоидной или уралоидной примесью (Дерябин, 1998, с. 58, с. 77).
Можно предположить, что степной вариант начал воздействовать на мордву-мокшу ещё в золотоордынское время, когда в Примокшанье возник город Мохши (Наровчатское городище). Однако, на черепах из мордовских могильников XIII-XIV вв. не видно следов такого воздействия (Иконников и др., 2024, с. 254).
Русские
Русские – наиболее многочисленный народ, из тех, что проживает в современной Пензенской области. Антропологи изучают русских на протяжении более ста лет. Примечательно, что исследователи давно уже обратили внимание на специфику внешнего облика жителей Пензенской губернии и смежных районов. Антрополог Е.М. Чепурковский (1913, 1921) выделил в составе русского народа два антропологических типа: относительно светлоглазый и светловолосый «валдаец» и сравнительно темноволосый и темноглазый тип, которого исследователь назвал «восточным великоруссом» (рис. 32). Ещё одним важнейшим показателем различия между типами служит форма головы: «…в области Валдая лежит центр широкоголовости… простирающийся приблизетельно от Ильменя до севера Московской губернии и с другой стороны от Смоленска до Твери; в области среднего течения Оки лежит центр относительной длинноголовости… занимающий южную часть Рязанской губернии, северную Тамбовской и западную Пензенской» (Чепурковский, 1913, с. 99, Дебец, 1933, с. 37).
По итогам масштабной Русской Антропологической экспедиции, проведённой в 1955-59 годах, стало ясно, что русские Восточной Европы внешне сравнительно однородны. Это говорило о том, что имелась общая антропологическая основа, которая, определённо, была европеоидной (Происхождение и этническая история…, 1965, с. 138, Восточные славяне…, 2002, с. 31). Для русских, в среднем, характерны средний рост (около 167 см для мужчин и около 156 см для женщин), умеренная круглоголовость, средние ширина и высота лица, имеющего, впрочем, немного удлинённые пропорции. Преобладают очень светлая кожа, тёмно-русая окраска волос, средние (буро-зелёный, серо-зелёный и т.д.) и светлые (серый, голубой и др.) оттенки глаз. Нос, как правило, прямой (Происхождение и этническая история…, 1965, с. 73-129). Для русских, как и других восточнославянских народов, характерны черты среднеевропейской расы (Восточные славяне…, 2002, с. 57-59), занимающей промежуточное положение между «светлыми» северными и «тёмными» южными европеоидами.
Однако, не смотря на относительную однородность русского народа, можно выделить локальные варианты. Их возникновение было неизбежно, поскольку славяне, расселяясь по территории Восточной Европы, нередко вступали в брачные контакты с представителями других народов. И это отражалось на внешнем облике их потомков. Здесь мы не будем останавливаться на всех географических вариантах русского народа. Скажем только, что на севере и северо-западе ареала расселения современных русских, наблюдается воздействие балтийского или беломоро-балтийского типа, для которого характерны светлая кожа, пепельные прямые волосы, серые глаза, округлая форма мозгового отдела черепа и т.д. На востоке, особенно в бассейнах рек Вятки и Камы, ощущается слабое воздействие уральского типа. Наконец, на юге и юго-востоке, то есть в зоне, где и располагается современная Пензенская область, фиксируется заметная примесь понтийского типа. Все перечисленные типы, вероятнее всего, сформировали очень давно, возможно, ещё в неолитическое время (Происхождение и этническая история…, 1965, с. 174-184, Восточные славяне…, 2002, с. 57).
На влиянии понтийского типа, мы, конечно, должны остановиться немного подробнее. Оно ощущается в бассейне реки Оки (особенно в нижнем её течении) и верховьях Дона, Суры и Хопра. Здесь получил своё распространение нижнеокско-дон-сурский (или просто дон-сурский) областной тип русских, который, по своему облику «…не имеет аналогий в других группах» (Происхождение и этническая история…, 1965, с. 158). Для него характерны несколько удлинённая форма головы, относительно тёмная окраска волос и сравнительно сильный рост бороды у мужчин (Происхождение и этническая история…, 1965, с. 158, с. 170, Восточные славяне…, 2002, с. 37). Всё это может указывать на участие южноевропеоидного понтийского компонента в формировании дон-сурского типа. А если мы вспомним о том, что такой же компонент был зафиксирован у мишарей Наровчатского района и многих групп мордвы-мокши, то понтийская примесь у юго-восточных групп русских станет вполне очевидной.
Однако у дон-сурского типа есть ещё одна особенность, которую никак нельзя объяснить воздействием южных европеоидов, а именно сравнительно высокий процент светлых оттенков глаз. Сравнительно небольшие размеры высоты и ширины лица также отличают этот тип от понтийского варианта, характеризующегося высокими пропорциями лица (Происхождение и этническая история…, 1965, с. 170). Возможно, объяснение этому можно найти в том, что русские дон-сурского региона также испытали воздействие со стороны мордвы-эрзи, антропологический тип которой отличается большим своеобразием. В частности, у многих групп эрзи наблюдается тенденция к удлинению мозгового отдела черепа, средние размеры высоты и ширины лица, сравнительно высокая частота светлых глаз и т.д. (Происхождение и этническая история…, 1965, с. 170).
Заключение
Антропологические особенности людей, проживавших на территории современной Пензенской области в различные исторические эпохи, изучены ещё недостаточно. В то же время, это изучение сулит нам много интересного. Ведь этот регион был населён очень давно, по меньшей мере, с эпохи мезолита. Кроме того, на исследуемой территории неоднократно сталкивались группы людей, в антропологическом отношении заметно отличавшиеся друг от друга: северные и южные европеоиды, лапоноиды, люди с монголоидной примесью и т.д. Следы контактов, происходивших между различными антропологическими вариантами, до сих пор можно видеть во внешнем облике современных народов, населяющих Пензенскую область и смежные регионы. Изучая внешний облик этих народов, мы сможем значительно больше узнать о том, как они формировались и значительно лучше понять их историю.
Литература:
Акимова М.С. Антропология древнего населения Приуралья. М.: Наука, 1968. 118 с.
Алексеев В.П. Происхождение народов Восточной Европы (Краниологическое исследование). М.: Наука, 1969. 323 с.
Алексеев В.П. Происхождение народов Кавказа: Краниологическое исследование. М.: Наука, 1974. 315 с.
Алексеева Т.И. Черепа из Муранского могильника // Советская антропология. 1959. № 1. С. 67-79
Алексеева Т.И. Этногенез восточных славян по данным антропологии. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1973. 329 с.
Антропологическая выставка (1879 года). Т. 4. Ч. 1. / Под ред. А.П. Богданова. М.: Типография А.А. Карцева, 1886.
Антропологический словарь / Отв. ред. Л.Т. Яблонский. М.: Классик Стиль, 2003. 325 с.
Багашёв А. Н. Антропология Западной Сибири / отв. ред. Т. К. Ходжайов. Новосибирск, 2017. 407 с.
Балабанова М.А. Новые данные об антропологическом типе сарматов // Российская археология. 2010. № 2. С. 67-77
Белорыбкин Г.Н. Золотаревское поселение. СПб.: ИИМК РАН, 2001. 197 с.
Бунак В.В. Антропологический тип мордвы // Русский антропологический журнал. 1924. № 3-4 (13). С. 178-210
Бунак В.В. Человеческие расы и пути их образования // Советская этнография. 1956. № 1. С. 86-105
Восточные славяне. Антропология и этническая / Отв. ред. Т.И. Алексеева. 2-е изд., доп. М.: Научный мир, 2002. 341 с.
Газимзянов И.Р. Антропология средневекового Барбашинского могильника // Краеведческие записки. Вып. 14. Самара, 2010. С. 149-172
Герасимов М.М. Восстановление лица по черепу (современный и ископаемый человек). М.: Изд-во АН СССР, 1955. 585 с.
Гончарова Н.Н., Конопелькин Д.С. Новые данные к антропологии финских племен Верхней Волги и бассейна Оки // Физическая антропология: методики, базы данных, научные результаты. СПб.: МАЭ РАН, С. 89–103
Гришаков В.В., Зубов С.Э. Андреевский курган в системе археологических культур раннего железного века Восточной Европы. Казань: Ин-т истории АН РТ, 2009. 173 с. (Археология Евразийских степей. Вып. 7)
Дебец Г.Ф. Так называемы «восточный великорусс». (К вопросу о прародинах и проторасах) // Антропологический журнал. 1933. № 1-2. С. 34-69
Дебец Г.Ф. Антропологический очерк Лукояновского уезда бывш. Нижегородской губернии // Учёные записки Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова. Вып. 63. 1941. С. 103-137
Дебец Г.Ф. Палеоантропология СССР. М.: Изд-во АН СССР, 1948. 391 с. (Труды Института этнографии им. Н.Н. Миклухо-Маклая. Новая серия. Т. IV.)
Дебец Г.Ф. Опыт краниометрического определения доли монголоидного компонента в смешанных группах населения СССР // Проблемы антропологии и исторической этнографии Азии/ Отв. ред. В.П. Алексеев, И.С. Гурвич. М.: Наука, 1968. С. 13–22
Денисова Р.Я. Антропологический состав и генезис мезолитического населения Латвии // Советская этнография. 1973. № 1. С. 60-69
Дерябин В.Е. Этническая антропология современных неславянских народов Восточной Европы. Многомерное количественное изучение. М., 1998. 121 с. Деп. в ВИНИТИ 07.07.98, № 2111-В98
Ефимова С.Г. Палеоантропология Поволжья и Приуралья. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1991. 95 с.
Золотарева И.М. О некоторых проблемах этнической антропологии Северной Азии (в связи с работами Г.Ф. Дебеца) // Советская этнография. 1971. № 1. С. 36-45
Иконников Д.С., Калмин О.В., Калмина О.А. Восточный компонент в составе средневековой мордвы: По материалам Ражкинского могильника (Предварительные данные) // Актуальные проблемы гуманитарных и общественных наук. II Международная научно-практическая конференция (октябрь 2015): Сборник статей. Пенза: РИО ПГСХА, 2015. С. 36-45
Иконников Д.С. и др. Антропологические материалы из Кевдо-Мельситовского кургана № 1 / Иконников Д.С., Калмина О.А., Калмин О.В. // Вестник Пензенского государственного университета. 2018а. № 1 (21). С. 65-72
Иконников Д.С. и др. Череп из кургана срубной культуры из окрестностей Наровчата / Иконников Д.С., Калмин О.В., Калмина О.А. / Вестник Пензенского государственного университета. 2018б. № 2 (22). С. 84-88
Иконников Д.С. и др. Краниологические материалы Примокшанской мордвы-мокши II тыс. н.э. / Иконников Д.С., Калмин О.В., Калмина О.А. // Археология Евразийских степей. 2024. № 5. С. 227-259
Исхаков Д.М., Измайлов И.Л. Этнополитическая история татар (III – середина XVI вв.): Научное издание. Казань: РИЦ «Школа», 2007. 353 с.
Касаткин М.В. Антропологические скульптурные реконструкции. Каталог коллекции Государственного Биологического музея им. К.А. Тимирязева. М.: Альфа-принт, 2007. 126 с.
Лазаретов И.П., Поляков А.В. Хронология и периодизация комплексов эпохи поздней бронзы Южной Сибири // Этнокультурные процессы в Верхнем Приобье и сопредельных регионах в конце бронзы. Барнаул, 2008. С. 33-55
Лебединская Г.В. Облик далёких предков: Альбом скульптурных и графических реконструкций. М.: Наука, 2006. 242 с.
Максименков Г.А. Андроновская культура на Енисее. Л.: Наука, Ленинград. отд-е, 1978. 190 с.
Марк К.Ю. Этническая антропология мордвы // Вопросы этнической истории мордовского народа. Труды Мордовской этнографической экспедиции. Вып. I. М.,1960. (Труды Института этнографии АН СССР. Новая серия. Т. LXIII)
Марк К.Ю. Этногенез мордовского народа по данным антропологии // Этногенез мордовского народа: Материалы научной сессии 8-10 декабря 1964 г. Саранск: Мордовское книжн. изд-во, 1965. С. 29-35
Марк К.Ю. Соматологические материалы к проблеме этногенеза финно-угорских народов // Этногенез финно-угорских народов по данным антропологии. М.: Наука, 1974. С. 11-18
Молодин В.И., Чикишева Т.А. Курганный могильник Преображенка-3 – памятник культур эпохи бронзы Барабинской лесостепи // Палеоантропология и археология Западной и Южной Сибири. Новосибирск: Наука. Сибир. отд-е, 1988. С. 125-206
Неолит лесной полосы Восточной Европы (Антропология Сахтыштских стоянок) / Отв. ред. Т.И. Алексеева. М., 1998. 113 с.
Нестурх М.Ф. Человеческие расы. 3-е изд., пересмотр. М.: Просвещение, 1965. 104 с.
Пензенский край в истории и культуре России: Монография / Под ред. О.А. Суховой. Пенза: Изд-во ПГУ, 2014. 524 с.
Происхождение и этническая история русского народа: По антропологическим данным / Отв. ред. В.В. Бунак. М.: Наука, 1965. 411 с.
Рогинский Я.Я., Левин М.Г. Антропология: Учебник для студентов биологических специальностей высших учебных заведений. 3-е изд. перераб. и доп. М.: Высшая школа, 1978. 527 с.
Трофимова Т.А. Этногенез татар Поволжья в свете данных антропологии. М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1949. 262 с.
Тюрки таёжного Причулымья. Популяция и этнос / Под ред. В.П. Алексеева. Томск: Изд-во Томского ун-та, 1991. 244 с.
Хрисанфова Е.Н., Перевозчиков И.В. Антропология: Учебник. 3-е изд. М.: Изд-во МГУ: Высшая школа, 2002. 399 с.
Чепурковский Е.М. Географическое распределение формы головы и цветности крестьянского населения преимущественно Великороссии (В связи с колонизацией ее славянами). М., 1913. 105 с.
Чепурковский Е.М. О цветности крестьянского населения России и связи ее с головным указателем // Журнал Казанского медико-антропологического общества. 1921. № 1.
Шинкарь О.А. Отчёт об археологических раскопках на территории объекта археологического наследия «Курган у с. Плесс» в Мокшанском районе Пензенской области в 2020 году. Пенза, 2020. 87 с.
Martin R. Lehrbuch der Anthropologie in systematischer Darstellung mit besonderer Berücksichtigung der antropologischen Methoden. B. 2. Kraniologie, Osteologie. 2 Aufl age, Vermehrte. Jena: Verlag von Gustav Fisher, 1928. 1182 p.
Связаться с нами:
Связаться с нами, высказать замечания, поделиться идеями или предложить материалы можно по электронному адресу: geosmiinfo@mail.ru
Поддержать проект:
Поддержать проект можно переводом на счёт № 40817810348008954923 (Сбербанк) или при помощи приложения Юmoney:
Подписывайтесь на новостные рассылки, чтобы получать сообщения о новых публикация по электронной почте: